Молитва матери спасала на войне

Молитва матери спасала на войнеНа четвертый день войны, 27 августа 1941 года самолет летчика  53-го бомбардировочного полка  дальней авиации Н.И.Белоусова был подбит.

- Я на горящем самолете летел ровно 30 минут! - рассказывает Николай Иванович. -  Мне потом никто не верил. Самолет должен был взорваться! И тут как будто бы Боженька мне подсказал: «Пора прыгать». Высота - 3000 метров. Самолет немного задрал и выпрыгнул. Прошло 4-5 секунд, не больше, и самолет взорвался. Закрыл лицо, чтобы осколки не попели, но повезло - все пролетели мимо.

 Лейтенанту Н.И.Белоусову дали краткосрочный отпуск, и он поехал домой к родителям, в Саратовскую область. Рассказал матери, что с ним произошло.

                                                                                                                                                                                            - А я ведь все это время молилась за тебя, - сказала мать. - Возьми мою молитву, она тебе еще не раз поможет. Н.И.Белоусов признался, что не очень верил тогда словам матери, но молитву взял. И вскоре убедился в ее силе. 

- 11  сентября 1942 года наш бомбардировочный полк перевели в Заполярье, на аэродром Африканда, - рассказывает Николай Иванович.- Такое вот странное сочетание. По приказу Ставки мы бомбили немецкие аэродромы на финской земле, откуда немцы вылетали атаковать конвои союзников, идущие в Мурманск. В ночь на 20 сентября  полку была поставлена задача - нанести бомбовый удар по аэродрому Алакуртти. Это был мой 45-й боевой вылет.

Захожу на цель, штурман готовится сбрасывать бомбы. И тут раздался взрыв огромной силы снаряда крупного калибра. Невозможно было понять: то ли рядом с бортом, то ли в задней части самолета. На какое-то время я потерял ориентировку - шоковое состояние. Самолет стал пикировать, под углом 40-50 градусов. Я штурвал беру на себя - он свободно ходит. А самолет продолжает пикировать, увеличивая угол снижения. Загорелся правый бензобак.

Надо прыгать. Пытаюсь сдвинуть колпак назад - не получается. При отрицательной перегрузке я его прижал головой. Все, думаю, конец. Господи, прошу, помоги. В последний раз рванул - он с грохотом назад отодвинулся. Самолет снижался почти вертикально. Воздушная струя  прижала меня к бронеспинке. А земля все ближе. Ситуация безнадежная. С трудом поставил левую ногу на сиденье. Рванул и выскочил.

Парашют открыл сразу. И это спасло в очередной раз. Когда меня в июне 41-го года подбили, я выпрыгивал на парашюте затяжным прыжком, боялся, что немцы в воздухе расстреляют. Теперь раскрыл сразу. Вокруг снаряды рвутся, но, слышу, все выше. Если бы в этот раз быстро не раскрыл, приземлился бы прямо на немецкий аэродром. Лечу и молю Бога - только бы за границу аэродрома. Ветер к югу сносит, в сторону леса. Пролетаю над немецкими самолетами, они - метрах в двухстах. Звук сирены доносится. По мне не стреляли, думали, так возьмут, далеко не уйду.

Приземляюсь на поляне у леса. А там земля каменистая, ударился сильно, думал, сломал ногу. Ощупал, вроде ничего страшного нет. Зову своих членов экипажа. В ответ - тишина. Гляжу, а парашют мой на дереве болтается. Надо быстро снять, немцы в любую минуту могут появиться. Из кармана комбинезона достал нож, подрезал стропы с одной стороны. Свернул в яму, завалил ветками и стал двигаться к своим, на восток. Погони, как ни странно, не было.

Вот сколько раз я чудом оказывался жив. Словно кто мне помогал, не иначе. Я подсчитал: за восемь суток, пока я плутал по финским лесам и болотам, одиннадцать раз чудесным образом избегал смерти. Так и жил - от смертельного риска - до спасения.

Первая ночь. Кругом болота, выхожу на опушку - прямо передо мной - немецкая вышка. На ней автоматчик в бинокль смотрит, но не в мою сторону - на восток. Повернулся бы - и все, мне конец. Но и на этот раз Бог спас.

Вторая ночь. Шел моросящий дождь. Слышу лай собак, похоже, немецкие овчарки.  Шансов уйти не было. И словно кто-то мне подсказал  взять резко влево, под 90 градусов. На мое спасение впереди протекала небольшая речушка, метра два шириной. Я брел по ней до тех пор, пока не упал от усталости. Лай постепенно стал затихать, видно, в другую сторону пошли.

Третий день. Иду песчаным берегом реки. Справа - отвесный берег, чуть выше меня. Решил подняться на камень и посмотреть, что там. И замер - в 8-10 метрах стоит автоматчик. В стороне - офицеры умываются, смех раздается. Немец на них смотрит. Тихо, боясь, чтобы не загремел камень, спустился на берег - и скорее удаляться от этого места.

Сколько мне пришлось пройти по немецким тылам... Порой попадались места их стоянок. Видя, что никого нет, прокрадывался, думая найти что-нибудь из еды. Ничего не  было. Так и шел, голодный и уставший. Иду, вижу, дерево лежит с вывороченным корнем. Дай, думаю, отдохну. Прислонился спиной и дремлю. Слышу - немецкую речь. Два автоматчика идут с той стороны, откуда и я шел. В какой-то момент они могли меня увидеть. Но нет, прошли, я оказался прикрыт корневищем. Остановились, закурили и пошли своей дорогой. Бог спас и в этот раз.

А потом попал на минное поле. Ночь, темень несусветная. Иду по полю, наступаю на что-то твердое. Дальше не пошел, какая-то сила удержала мою ногу. Шагнул бы - и все, конец. Нагибаюсь, шарю рукой - проволока. Провел рукой - два рожка. Минное поле. Надо же, думаю, я почти половину поля прошел, и цел остался. Отломал стебель, очистил его, получилось что-то вроде щупа. На вытянутую руку вперед, щупаю землю. Изгибается кончик - перешагиваю. Все поле прошел, на мину не нарвался. Впереди - лес, в нем немцы мин не ставили. Но на поляне разглядел проволоку. Ну, думаю, теперь я тебя вижу, не напорюсь. Ночью на поляне отдохнул.

А потом вышел на наше минное поле. Река там вытекает из озера. Хотел перейти - холодно, все же пошел по пояс в воде. Начало течением сносить обратно. Нашел сук, и с его помощью переправился на ту сторону, к нашим. А ноги замерзли, не чую совсем. Идти не могу, пополз, где мог -перекатывался. Сто-двести метров проползу и отдыхаю. Я же не ел восемь суток! Смотрю, прямо на меня идут солдаты с ружьями. Значит, наши - немцы с автоматами ходили. Увидели меня, вздрогнули от неожиданности. 

- Сдать оружие.-  Отдал пистолет. Взяли с собой под руки, завязали глаза. Я попросил папиросу, сделал затяжку и потерял сознание. Потом  снова потерял сознание, когда оказался в теплом блиндаже. 

Стали спрашивать, как попал? Рассказал все, как было. Не поверили, ведь, как оказалось, я прошел 150 километров! Связались с моим полком, выяснили личность и после этого вернули оружие. А я голодный. Дайте, говорю, поесть. Принесли постный борщ. Я знал, что много есть нельзя. Пару ложек отхлебну и ложусь, отхлебну и ложусь.

Потом седой полковник, начальник разведки корпуса долго меня расспрашивал обо всем, что я видел в дороге. Записывал за мной. На лошади отправили в полковой пункт. В армейский госпиталь попал через три дня. Попросил спиртика. Врач говорит, нельзя. Но у меня же случай необычайный. Налил граммов тридцать, разбавил водой, я  и выпил. Пришел особист нашего полка. Я ему рассказал о том, как выбирался из немецкого тыла. На этом все и закончилось. В полку ел по три порции, и не наедался. Жили мы в гостинице. Там был ящик с американскими припасами. Командир им меня премировал. Бывало, приду после обеда, съем  200-грамовую плитку шоколад, и сыт.

 Вскоре дали мне двадцатидневный отпуск, второй за войну.  Приезжаю домой, мать спрашивает: «Ну как, помогала тебе моя молитва»? Рассказал ей о своих приключениях и понял, что без помощи свыше я бы не избежал стольких опасностей.

                                                                                        Записал В. Ерохин

15 ноябрь 2010 /
Похожие новости

НЕ ТАКИЕ, ЧТОБ ДОГНАТЬ ПЛАСТУНА!

Сколько-то черкесов бросились к кусту, а один прямо на меня с винтовкой в руках; так и лезет, бестия, в самую гущину, без всякой опаски. Э, думаю, убить тебя не убью, а проучу, на всю жизнь будешь

СОЛДАТСКИЕ ИСТОРИИ-IV. СЕРГЕЙ МИХЕЕНКОВ

И вдруг впереди, где шли немецкие цепи, всё загудело, затряслось. «Катюши» сыграли. И накрыли всю высоту. Один только снаряд не долетел, упал позади нашей траншеи. Мы все прижались к

СОЛДАТСКИЕ ИСТОРИИ-III. СЕРГЕЙ МИХЕЕНКОВ

Миномётчики  у меня в расчёте были хорошие. Стреляли умело. Миномёт на войне - штука хорошая. Если  в умелых руках. Чуть где пехота застряла, смотрим, ага, пулемёт бьёт, не дает славянам

СОЛДАТСКИЕ ИСТОРИИ-II. СЕРГЕЙ МИХЕЕНКОВ

Ещё зимой, когда мы вошли в прорыв, ночами к нам в помощь начали высаживать десант. Мы потом вместе с ними шли на Вязьму. Там уже вовсю бились дивизии генерала Ефремова. Прыгали они с парашютами

КАК ПОГИБАЛ СПЕЦНАЗ ПОД ХАРСЕНОЕМ

Много ребят признаки жизни подавали. Вот они всех и постреляли из наших же «стечкиных». Слышу - хлоп-хлоп-хлоп! А мне повезло. Я лежал тихо, чеченец подошел ко мне, с руки часы снял,
Комментарии
давайте больше таких новостей!

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ